Два лица реновации
, 12 декабря, 2020 г.
Эмма Тарасенко
культуролог, философ, независимая исследовательница

Общая проблема и общий ресурс

Панельки. Серые и угнетающие или со своей особенной атмосферой? Они все чаще попадают в поле зрения исследователей и практиков. Как в России, так в Европе в разговорах о массовой жилой застройке звучит слово «реновация». Но отсылает оно к абсолютно разным типам практик. В России непригодный жилой фонд сносят, во Франции, Финляндии, Польше и особенно в Германии — активно обновляют старый: перестраивают крыши, сносят этажи, делают новые фасады. Откуда такое разное отношение к таким похожим домам?

Панельки существуют по всему миру, особенно в Европе, России и других странах бывшего СССР. Из идиллии Ле Корбюзье они превратились в объект осуждения психологов среды (Об истории и новой жизни панике я уже писала в своей колонке ранее). Панельное жилье —самое доступное, и самое массовое.  В России 60% жилого фонда — массовая панельная застройка. Примерно такую же долю составляет панельное жилье в Германии.

В своей новой книге «Не просто панельки: немецкий опыт работы с районами массовой жилой застройки» исследовательница Мария Мельникова рассказывает о масштабном исследовании немецких практик.  Почему Германия? В Германии обширный опыт, комплексный подход и ориентация на человека. Германия — фактически единственная страна, запустившая масштабную и многоаспектную программу по работе с районами массовой застройки. Опыт Германии уникален, но можно ли и нужно ли переносить его в другую страну? И нет ли в нем самом скрытых проблем?

Этот текст — попытка сравнить немецкий опыт, о котором в деталях рассказывает Мария Мельникова с российскими практиками работы с массовой застройкой.

Панелька рождается раз

Процент панелек в России и Германии практически одинаков. Но этого недостаточно, чтобы утверждать единство ситуаций. Обе страны, несмотря на все сходства, отличают особенности появления панелек, реакции на них и способы работы с ними. В Германии типовое жилье не просто строилось жилмассивами, но и заселялось одновременно людьми примерно одинакового возраста. С одной стороны, сейчас здесь столкнулись с проблемой старения населения всего района. С другой — намного вероятнее общность интересов таких жителей. Ситуация ближе скорее к российским моногородам, нежели к районам массовой застройки, заселенными разными людьми в послевоенное время, например, по распределению или из-за потери жилья.  В России нет ярко выраженных демографических волн, и потому с интересами жителей работать сложнее.

Типовая застройка в Германии появилась раньше российской, но и разочарование в ней тоже пришло раньше. Хотя расцвет панельного домостроения в Германии, как и в России, пришелся на 1960-80, масштабные проекты быстро свернули. Критиковать немецкие панельки начали уже в конце 1960. Студенты технического университета Берлина в 1967 организовали выставку «Диагноз строительству в Западном Берлине» и публично называли районы массовой застройки тоталитарной средой. Негатив нашел выход сразу после падения берлинской стены: самая массовая стройка обернулась самой массовой программой сноса, осуждение которой началось в начале 1990х.

Осложнялось все натуральной демонизацией районов. Каролин Хейтфорнвейт и Эли Аврахам говорят, что образ района или целого города в медиа (как печатных, так в цифровых) влияет на то, что происходит в жизни. А панельные районы и ГДР, и ФРГ представали в прессе настоящим адом. Медийный образ района сильно сказывается на жизни в нем и отношении к нему. От ада, конечно, хотелось поскорее избавиться.

Параллели провести легко. Такими же демоническими и неблагополучными предстают панельные районы и в России. Однако, с российской практикой есть несколько существенных различий. Во-первых, в России задумались о сносе впервые на 10 лет позже, чем в Германии. В Москве в 1999-2000 начали сносить аварийные пятиэтажные панельные дома, не подлежавшие восстановлению. Затем программа приостановилась, а вернулись к ней уже в 2017. Теперь это был не точечный снос и строительство нового жилья, а масштабный проект, рассчитанный на полтора десятилетия. По планам, на месте ветхого и непригодного для жизни жилья появится новое.

Во-вторых, в Германии сносить ничего не стали. В 2005–2009 гг. в Евросоюзе, по заказу Европейской комиссии, был проведен исследовательский проект RESTATE — сравнительный анализ ситуации в 31 районе массовой жилой застройки в 10 европейских странах. Одной из его целей было утверждение устоявшегося дискурса о необходимости сноса панельных домов, у которых, якобы, нет будущего. Однако вывод экспертов оказался иным: массовая застройка — это полезный ресурс, который необходимо адаптировать к новой реальности. Россия не была участницей программы RESTATE, но по внутренней оценке панельные дома, которые решено снести, восстановить невозможно.

Нет, не сносим!

В Германии реконструкция и обновление домов оказались проще и дешевле масштабной зачистки и строительства новых. К тому же, даже капитальный ремонт не угрожал жителям потерей привычного дома. Такой реновации сопротивлялись значительно меньше.

В 1990х в Германии начинается самая масштабная в Европе программа по работе с массовой жилой застройкой. Мария Мельникова в своей книге подробно описывает проблемы, с которыми столкнулись в Германии. Остановимся на ключевых из них.

Удаленность и отсутствие инфраструктуры изолировало панельные жилмассивы. Здесь есть детский сад, школа и продуктовый магазин, но не более. Ситуация знакомая и российскому контексту. В Германии к решению подошли с точки зрения концепции 15 минутного города или города малых расстояний, когда каждый район снабжается ключевой, в том числе развлекательной инфраструктурой. Этот подход помогал и в решении второй проблемы — безработицы и старения населения в конкретных районах. Развитие инфраструктуры создавало новые рабочие места и привлекало разные возрастные группы. Большая доля средств проекта пошла вовсе не на обновление самих панелек, но на создание инфраструктуры и рабочих мест в пределах района.

Большинство проблем, с которыми столкнулись в Германии, были отнюдь не во внешнем виде жилья и не решались простой перестройкой фасада. Комфортно жить мешал не вид домов, а социально-экономические проблемы: отсутствие инфраструктуры, безработица, старение населения, переезд в район семей с низкими доходами. Просто взять и перестроить район оказалось невозможно, поэтому перед программой встала масштабная задача — пересобрать жизнь в этих районах полностью, а не только изменить фасады зданий.

Психологи среды утверждают, что типовое жилье плохо влияет на эмоциональное состояние, но вопрос скорее в организации жизненного пространства.  Рабочие места, места досуга, удобство пользования — понимание дома как коробки только следствие дисбаланса всех практик повседневности. Именно отсутствие жизненного пространства критиковала Джейн Джейкобс, именно с этой проблемой работает концепция 15-минутного города.

Строительство инфраструктуры и перепланировка районов занимают много времени. Комплексная и масштабная программа прорабатывает мельчайшие детали, но побочным эффектом становится длительное ожидание обновлений. Многие районы долго стоят в очереди, и в период неопределенности их покидают жители, закрываются коммерческие объекты, а цена на недвижимость падает. В Германии для многих обновление оказывается только перспективой, но не реальностью.

Пересадить на русскую землю

В России панельки похожи на немецкие, но часто только снаружи. Самая ощутимая разница при сравнении типовых домов в планировках и материалах. В Германии при работе с самим зданием большое внимание уделяли не только фасаду, но и самим квартирам. Комфортно должно быть не только снаружи здания, но и внутри. СССР в послевоенное время столкнулся с острым жилищным кризисом. Чтобы обеспечить больше семей отдельным жильем материалы использовали экономно: потолки часто делали ниже, комнаты меньше, а сами дома не были рассчитаны даже на полувековой срок службы. Сегодня жители ожидают другое качество домов, а потому далеко не все российские панельки могут стать ценным ресурсом.

Второе существенное различие между опытом Германии и России в разной ситуации застройки. Одни и те же 60% распределены на разной площади, с разным климатом и разными жителями. Существенный плюс немецкой программы в масштабности и комплексности, но в России сложнее подходить комплексно ко всем территориям. И потому даже попытки избавиться от «страшных и неудобных» районов до регионов еще не дошли. В Германии, на меньшей и более однородной территории многие районы пустеют в ожидании, как в таком случае подходить к российским городам?

Высшая школа урбанистики организует онлайн-презентацию книги «Не просто панельки» и дискуссию о проблемах массовой панельной застройки в Германии и России. Если вам интересны эти темы присоединяйтесь к обсуждению 16 декабря в 19.00. Подробнее познакомиться с программой и зарегистрироваться можно по ссылке.