Натуральный жемчуг в тренде: недавно он вошел в моду у поколения Z. Его часто покупают и с удовольствием носят 20—35-летние инфлюенсеры. В том числе мужчины. А стоит этот камень не так уж дорого: пару украшений может позволить себе каждый.
Но откуда в природе столько жемчуга, чтобы хватило на всех желающих? Не истощает ли чрезмерная добыча морские экосистемы? Или, наоборот, люди нашли экологичный способ его преумножения? Разбираемся в статье.
Жемчуг — один из самых популярных драгоценных камней. Согласно опросу американской ювелирной ассоциации Plumb Club, у 66% потребителей ювелирной продукции есть хотя бы одно изделие из жемчуга. И это неудивительно. Потому что жемчужное украшение можно найти на любой бюджет. От скромного колье за 3000 ₽ до премиального ожерелья почти за 2 миллиона. А при желании можно отыскать аксессуар и подешевле.
И нет, самые дешевые изделия — это вовсе не пластмассовые подделки. Это самый настоящий натуральный жемчуг.
Страна жемчугов и восходящего солнца
В отличие от многих других природных камней, жемчуг не добывается из толщи земли, а достается из глубин морских. Его находят в раковинах моллюсков.
Когда в раковину попадает песчинка или другое маленькое инородное тело, моллюск естественным образом начинает от него защищаться. Если выбросить лишнее из своего «домика» не получается, моллюск покрывает его слоем перламутра. Совсем как свою раковину. И так, слой за слоем, постепенно получается жемчужина.
Раньше для добычи жемчуга нужно было нырять на глубину и собирать на дне раковины. Собранный «урожай» вскрывали на суше. Приходилось перебрать несколько тысяч раковин, чтобы найти 3—4 качественных жемчужины. Моллюски при вскрытии раковины, естественно, погибали.
Так поступали везде, кроме Китая. Наблюдательные китайцы первыми в мире открыли «жемчужный секрет». Они раздвигали створки раковины, клали внутрь глиняные шарики, кусочки дерева или металла, а затем возвращали моллюска в водоем — и забирали, когда жемчужина «созреет». Правда, китайский жемчуг был пресноводным — а ценится такой камень меньше, чем морской.
А вот добыча морского жемчуга все еще оставалась уделом отчаянных ныряльщиков — и ныряльщиц. В Японии этим ремеслом традиционно занимались жены рыбаков. Они собирали со дна съедобных моллюсков и жемчужных устриц.
И именно в Японии в конце XIX века начал свои эксперименты владелец небольшой закусочной Кокити Микимото. Устрицы-жемчужницы в его родных краях уже были на грани истребления. Микимото начал их выращивать на ферме, а потом услышал о китайском методе. И загорелся мечтой выращивать жемчуг.
Его ждали десятилетия проб и ошибок. За это время Микимото оказался на грани банкротства, пережил 2 экологические катастрофы, поставившие под угрозу весь его бизнес, и похоронил любимую жену. Но в итоге добился своего.
В 1896 году он получил патент на производство полукруглых жемчужин. Это уже было достойной наградой за многолетние труды, но Кокити хотел большего. Он продолжал совершенствовать технологию, чтобы добиться правильной круглой формы: именно такие жемчужины больше всего ценились на рынке.
На это ушел еще десяток лет: патент на круглые жемчужины Микимото получил в 1908. Затем долгое время Микимото пришлось доказывать скептически настроенным ювелирам, что его жемчуг — не подделка. И все же многолетние старания окупились с лихвой. В 1920-х—30-х Дом Микимото стал настоящей жемчужной империей. Так мировые рынки заполонил культивированный жемчуг.
Голодные игры
На первый взгляд, господин Микимото сделал большое дело. Моллюсков перестали истреблять в немыслимых масштабах, а жемчуг стал доступен любому желающему. Кажется, это тот редкий случай, когда в выигрыше оказались и люди, и окружающая среда. Но на самом деле культивация жемчуга — не слишком экологичная отрасль. Как и любое широкомасштабное животноводство.
Начинается все с грубого вмешательства во «внутренний мир». Моллюсков, выращенных на ферме, забирают на операцию и вживляют в них инородное тело. Уже на этом первом этапе смертность довольно высокая: погибает от трети до половины моллюсков. В некоторых случаях удается достичь рекордно низкого показателя в 10%.
После вживления ядра будущей жемчужины ракушки оставляют в клетках под водой. Чтобы получились жемчужины нужного цвета и нужной формы, их шевелят и меняют им температурные условия. То есть несколько лет держат в постоянном стрессе.
В одну речную устрицу могут имплантировать до 40 ядер будущих жемчужин. 15—20 из них в итоге вызревают. В морских моллюсков «засеивают» по 5—7 штук. И многие из них не приживаются. Для моллюска это в любом случае травматично: прямо в его теле растут крупные инородные образования.
Через 3—6 лет из них вытаскивают готовые жемчужины. То есть вскрывают раковину и извлекают жемчуг прямо из тела. Если раковину раскрывают полностью, моллюск погибает.
В некоторых местах — например, на Филиппинах и в Австралии — моллюсков пытаются сохранить. Камушки из них вытаскивают «щадящим» методом, но выживают все равно не все. А везунчиков снова отправляют на имплантацию — чтобы еще раз вырастить в них жемчуг. В среднем самые живучие «дают урожай» трижды. Но до этой стадии доживает абсолютное меньшинство: не более 5—10%.
В общем, жизнь моллюсков на фермах — это настоящие Голодные игры. Правда, победитель не получает ничего — кроме сомнительного удовольствия выносить в своем теле несколько урожаев камней.
Фильтрация с обеззараживанием
Обычно утверждают, что жемчужные фермы приносят пользу окружающей среде, потому что двустворчатые моллюски фильтруют и очищают воду. Это правда.
Правдиво и то, что многие владельцы ферм заботятся о состоянии окружающей среды, чтобы обеспечить моллюскам хорошие условия. Они договариваются с промышленностью и с местными жителями — например, о том, чтобы лучше очищать стоки и не бросать мусор в воду. Потому что ухудшение состава воды и чрезмерное размножение некоторых водорослей ставит под угрозу состояние фермы.
С другой стороны, от загрязнения тоже никуда не деться. При ненадлежащем уходе моллюски, скученные в ограниченном пространстве, и сами могут портить качество воды. Особенно часто это происходит там, где вода застаивается: в лагунах и озерах.
Когда надо за моллюсками надо поухаживать, забрать их на имплантацию или на осмотр или попросту заменить оборудование, специалисты выплывают в море на катерах. Использование ископаемого топлива и его выбросы в воду — это проблема любой аквакультурной индустрии. И пока катера ходят на нефтяном топливе, жемчужные фермы нельзя будет назвать в полной мере устойчивыми. Некоторые фермы к тому же используют химикаты для очистки оборудования — и эти системные яды, распространяясь в воде и по дну, медленно, но верно губят обитателей моря.
А чтобы моллюски ничем не заразились и весь урожай не накрылся медным тазом, в воду добавляют антибиотики. И это большая экологическая проблема. Во-первых, антибиотики пагубно влияют на биоразнообразие. Некоторые из них вредят развитию, например, полезных морских водорослей, которые являются важной частью морской пищевой цепи. Во-вторых, из-за неконтролируемого распространения антибиотиков все больше появляется новых штаммов бактерий, устойчивых к их воздействию.
То есть на самом деле от инфекций они уже не спасают. И это опасно в том числе для нас самих. Уже больше миллиона человек в год погибает от инфекций, которые не поддаются лечению.
Этично или неэтично?
По поводу этичности жемчужного промысла — и выращивания моллюсков в принципе — тоже ведутся споры. Любители моллюсков и жемчуга утверждают, что беспозвоночные, в отличие от высших животных, не испытывают боли, поэтому есть их живьем и вживлять в их тела заготовки для жемчуга — это не жестоко. Защитники животных уверены в обратном.
Так или иначе, сейчас ученые пришли к выводу, что ракообразные моллюски определенно испытывают страдания, а двустворчатые, типа устриц и мидий, как минимум переживают дискомфорт — и пытаются от него укрыться, наглухо захлопнув раковину.
В общем, как относиться к жемчугу и устрицам, решать вам. Но пока что они остаются высокомаржинальными товарами — а морской жемчуг и вовсе считается товаром элитного потребления. Так что индустрия будет и дальше настойчиво их продвигать.
Автор: Екатерина Доильницына
