«Особый цех пятилетки»: как в Москве появился формат парков культуры и отдыха — ШЭР

«Особый цех пятилетки»: как в Москве появился формат парков культуры и отдыха

18 марта, 2021 г.
Павел Гнилорыбов
директор креативного бюро «Архитрав», основатель и главный редактор проекта «Архитектурные излишества», специалист по исторической урбанистике

В дореволюционное время московские парки, хотя и выглядели довольно ухоженно, были рассчитаны на представителей среднего класса – простому рабочему и входная плата, и участие в концертных программах, и угощение влетело бы в копеечку. Большинство садов – Сокольники, Петровский парк, Эрмитаж – не выдерживали атаки на кошелек. Подмосковные крестьяне ставили в дальних рощах самовары с угощениями, да так, что мимо не пройти.  

В 1920-1930-е годы Москва как столица первого в мире социалистического государства должна была искать новые концепции массового отдыха, желательно очень дешевые в реализации, потому что денег в казне было негусто. Плюс сказывалась общая усталость от череды войн, революций и социальных катастроф. В 1927 году в доме отдыха ВЦИК в Марьине обследовали 1266 человек, из них у 598 (почти половина!) нашли различные болезни нервной системы, у 59 – психоневроз, у 130 – переутомление.

Первым делом в Москве провели учет уже имеющихся зеленых насаждений, многие гектары стали доступны горожанам. «В результате недоступные прежде для рабочих роскошные московские парки царя и его вельмож – Нескучный сад, парк князя Голицына, парк графа Шереметьева и др. превращены теперь в парки культурного отдыха для трудящихся Москвы. Такое же превращение мы имеем с бывшими парками царя и его разных вельмож и купечества в Ленинграде и во всех других городах, а также и в колхозах и совхозах нашего Союза».

Следующим этапом стала полная перестройка индустрии отдыха. Академия коммунального хозяйства отмечала в те годы: «В капиталистических городах также есть парки, равно как есть в этих городах хорошее жилые дома и магазины с вкусной пищей. Но все это существует там как источник получения прибылей для владеющих этими парками частных лиц и акционерных кампаний».  Советский парк культуры и отдыха должен был совмещать в себе прогулку, получение новых знаний в области гигиены, быта, оптимизации труда. Со временем прибавилась «нагрузка» в области истории, агитации и пропаганды.

Человек в советской системе переставал гулять просто так, над чем подтрунивали Ильф и Петров: «Товарищи, давно уже пора дать отпор вредным и чуждым теорийкам о том, что гулять можно просто так, вообще. Надо наконец осмыслить этот гулятельно-созидательный процесс, который некоторыми вульгаризаторами опошляется названием прогулки. Просто так, вообще, гуляют коровы (смех), собаки (громкий смех), кошки (смех всего зала). Мы должны, мы обязаны дать нагрузку каждой человеко-гуляющей единице. И эта единица должна, товарищи, не гулять, а, товарищи, должна проводить огромную прогулочную работу».

Возможность совместить лучшие парковые традиции и дух новаторства появилась в парке Горького в конце 1920-х годов, когда новое учреждение возглавила Бетти Николаевна Глан, бывшая заведующая Краснопресненским районным клубом молодежи. Ей едва исполнилось 25 лет. Бетти Глан должна была за короткий срок создать рекреационную витрину социализма. Парк культуры и отдыха при ней стали воспринимать как «особый цех пятилетки» и место пролетарской культуры.

Первым делом было внедрено зонирование территории – выделялись столовые, аттракционы, массовые прогулочные аллеи, базы тишины и покоя, уголки тихого отдыха у воды, аэросолярии, индивидуальные прогулки в лесистой местности. Парк стал обслуживать посетителей самых разных категорий. При этом человек, переступающий порог парка, оставлял позади рутину прошедшего дня – все вокруг настраивало на получение позитивных впечатлений, новых знаний. Постоянно внедрялись передовые типы зелени и парковой скульптуры (например, «Девушка с веслом»). Даже топонимика парка напоминала о наступлении новых времен — Ландышевая аллея, площадь Пятилетки, площадь Ударника, Городок Науки и Техники, Массовое поле, Аллея Пионеров.

Совершенно новаторским явлением стали однодневные городки отдыха. Они создавались в каждом из 13 крупных московских парков. Программа напоминала санаторную, только сюда направлялись рабочие и служащие на выходные. Так выглядело типичное расписание в подобном учреждении:

10.00 – зарядка
10.30 – завтрак
11.00 – беседа врача, разбивка на группы
11-13.30 – отдых в гамаках, читальне, на физкультурных площадках, массовые игры и развлечения, купанье, солярий
15.00 – обед
15-16.00 – час отдыха, чтение, шахматы, настольные игры
16.00 – чай
16-19.00 – массовые игры и танцы
19.30 – ужин

О других видах парковых активностей говорит репертуар Зеленого театра за 1935 год. Здесь причудливо сплелись Народно-героическое зрелище «О рейдах 1-й Конной Армии» (участвуют части Московского гарнизона), опера «Кармен», трагедия «Царь Эдип» Софокла, «Реквием» Берлиоза, 9-я симфония Бетховена, Чайковский, Глинка, Даргомыжский, полдники рабочей семьи, концерт молодых дарований и встреча лучших мастеров шахматного дела. В детском отделении соседствовала «Сказка о царе Салтане» и пьеса «Фриц Бауэр» о немецком судье-антифашисте. Вспоминали и о давно ушедших эпохах – в группах по старому бальному танцу изучали венгерку, матлет, этранш, па-де-грасс, элементы вальса, краковяк, ту-степ, па-де-труа, па-де-катр, миньон и тарантеллу.

Среди обилия аттракционов особенно выделялась парашютная вышка – она стала зримым символом парка.  Зимой вышку использовали как бобслейный спуск. Среди других аттракционов пользовались популярностью «Колесо смеха», «Воздушная дорога» и «Вагон пушетествий».

Интеллектуальный голод можно было утолить в городке науки и техники. Здесь в 1930-е годы возвели экспозицию «Тяжелая индустрия» (модель Днепрогэса, карта «Большая Волга», модель Самаркандской станции, план ГОЭЛРО, динамика электрификации, знатные люди металлургии, наши достижения в станкостроении). На пруду соорудили водолазную станцию, рядом установили рельефный макет канала «Москва – Волга». Другой крупной экспозицией считалась комната «Овладение высотами авиации, стратосферы и Арктики», где была представлена галерея советских рекордов, знатные люди авиации, Арктика будущего.

В Голицынском саду действовала аллея консультаций, где проводились беседы на темы «Как организовать правильное и культурное шефство над колхозом», «Куда поехать летом. Туризм в СССР», «Как проверить облигации государственного займа».

Газета «Московский день» хвалила парк Горького: «…Прекрасное впечатление оставляет культбаза: консультации, викторины, души, комнаты для отдыха, радиогостиные… В читальне – удобные плетёные кресла и книги… Мы получили место для отдыха, которое через год-два превратится в ценнейший культурный очаг».

Выдающийся исследователь советских парков М. Золотоносов писал  о задачах власти в  новой действительности, где происходит «генерация аффектов и сексуальной энергии, которая затем должна расходоваться ради деторождения, а остаток полового возбуждения превращаться в энергию трудовую, социальную». Парки культуры и отдыха крайне эффективно действовали в 1930-1960-е годы, и лишь затем они остались в тени выдыхающегося советского проекта. Там можно было купить мороженого, воспользоваться игровыми автоматами, но краски на плакатах растекались, а образ будущего исчез.

Читайте также