В 1960-х, когда Шереметьево получал статус международного аэропорта, вокруг него были поля и редкие деревни. В 2019 с новой взлетно-посадочной полосы открылся вид на плотную застройку Митино, Химок, Лобни и Куркино, и гул в этих районах стал круглосуточным. Чем соседство со взлетной полосой опасно для жизни, как с ним справились москвичи и есть ли удачные урбанистические решения — разбираемся в статье.
Встреча титанов
Крупный аэропорт по размеру и энергопотреблению сопоставим с небольшим городом. А по воздействию на окружающую среду не уступает мегаполису.
Аэропорты лишают людей воды — правда, не исчерпывают подземные воды, а загрязняют почву и водные источники реагентами и ПФАС в запредельных концентрациях. Аэропорты генерируют колоссальные выбросы тяжелого топлива: от обычного дизеля, на котором ездит наземный транспорт, до авиакеросина — продукты горения облаком разлетаются по территории при взлете и посадке воздушных судов. Наконец, самолеты постоянно издают шум и вибрации — это тоже весьма серьезная проблема, и именно шумовое воздействие заметнее всего на расстоянии.
Десятилетиями Москва расширялась и подбиралась все ближе к полетной зоне. В определенных рамках: разумеется, ни один застройщик не стал бы выкупать землю в санитарной зоне аэропорта. Но в сентябре 2019 года, когда в Шереметьево заработала третья взлетно-посадочная полоса, новые маршруты вылета прошли прямо над районами, где раньше самолетов не было слышно вовсе.
По оценке местных жителей, под постоянное шумовое воздействие попало около 600 тысяч человек в Митино, Лобне, Куркино и Солнечногорске. Замеры Роспотребнадзора в жилых домах на улице Калинина в Лобне зафиксировали уровень шума 81 дБ при норме 70 дБ — причем ночью показатели почти не отличались от дневных. Это прямое следствие того, что жилая застройка и воздушная гавань оказались на одной территории.
Нагрузка на сердце
Шум — это стресс для организма. Когда самолет пролетает ночью над домом, тело воспринимает мощный гул как сигнал угрозы: подскакивает уровень гормонов стресса, сужаются сосуды, растет давление. Если человек привык к такому уровню шума, он при этом даже не просыпается — но каждая ночь под гул самолетов ухудшает работу сосудов у здоровых людей так же, как это происходит у людей с риском сердечных заболеваний. И в итоге у многих сердечно-сосудистая система ослабевает. Если постоянно жить в условиях аэрошума, который превышает 10 дБ от допустимых пределов, риск смерти от сердечно-сосудистых заболеваний вырастает на 18%, а от инфаркта — на 28%.
Но даже без длительного воздействия любой ночной шум выше 40 дБ уже влечет за собой риск смерти от сердечно-сосудистых причин в ближайшие несколько часов. По оценкам швейцарских исследователей, ночной авиашум может объяснять до 3% всех таких смертей в изучаемой популяции.
Невидимое облако авиакеросина
Когда самолет меняет высоту и направление при подлете, двигатели работают в неоптимальном режиме и выбрасывают несгоревшее топливо — ультрамелкие частицы размером в тысячу раз меньше человеческого волоса. Из-за микроскопического размера они проникают глубже, чем обычная пыль — прямо в легкие и кровоток — и вызывают воспаление. Опаснее всего живется в радиусе 10 км от аэропорта — именно там концентрация этих частиц максимальна.
По данным парижской службы мониторинга воздуха Airparif, на территории аэропорта Шарль-де-Голль концентрация ультрамелких частиц топлива сопоставима с уровнем на кольцевой автодороге вокруг Парижа, а в 1 км от аэропорта она вдвое выше фонового уровня в центре города. Но оценить, как и в какой концентрации распространяются частицы во время взлета и посадки куда сложнее, чем просто провести замеры на территории самого аэропорта.
Куда утекают реагенты
Зимой взлетно-посадочные полосы и сами самолеты обрабатывают противогололедными жидкостями на основе гликолей, то есть антифризами. И если ливневая система не справляется с нагрузкой, реагент попадает в местные водоемы. В Шереметьево, очевидно, не справлялась. В 2020 году Росприроднадзор зафиксировал превышение концентрации этиленгликоля в реке Клязьме в 604 раза, а в самих стоках — в 2000 раз.
Загрязнение воды — проблема, которая касается не только Шереметьево. В январе 2025 года лабораторный анализ выявил превышение диэтиленгликоля в 5200 раз в стоках Омского аэропорта. А исследование 2013 года показало, что 45% аэропортов США, Канады и Европы сбрасывали антифриз в поверхностные воды. Это системная особенность зимней эксплуатации аэропортов с устаревшими очистными сооружениями.
Кому-то придется подвинуться
Открытие третьей взлетно-посадочной полосы в Шереметьево сразу же отразилось на жителях севера Москвы. Люди больше не могли спокойно жить и спать под постоянно пролетающими над головой самолетами. Коронавирусные ограничения дали краткую передышку, но к 2021 году, когда трафик снова вырос, общественное возмущение настолько усилилось, что руководству аэропорта пришлось прислушаться. После многочисленных коллективных жалоб и публикаций в СМИ маршруты вылета и посадки изменили: исключили разворот над Митино, Красногорском, Юрлово и Сабурово. В Голиково и Юрлово стало значительно тише.
Реформы 2021 года упростили жизнь населению отдельных районов — по крайней мере, на тот момент. Но в 2024 году жители Химок снова пожаловались на шум от шереметьевских самолетов и инициировали доследственную проверку. Чем закончилась история, неизвестно: вполне возможно, что конфликт просто сошел на нет из-за сокращения международных рейсов. Но понятно, что проблема на этом не исчерпана. В любой момент интересы глобального транспортного узла и местного населения снова могут столкнуться: растущий мегаполис и работающий аэропорт в принципе плохо совместимы на одной территории. Подобные коллизии периодически происходят по всему миру, от лондонского Хитроу до токийского Нарита.
Вопрос, который стоит перед каждым таким мегаполисом сейчас, — готова ли администрация города найти окончательное решение. Во Франкфурте ввели строгие ночные комендантские часы для рейсов, и это сработало: жители действительно стали реже просыпаться. Власти Токио в Нарите тоже ограничили ночные полеты. Власти Лондона дали руководству Хитроу годовую квоту на небольшое количество ночных рейсов, но аэропорт в итоге добровольно отменил полеты с 22:55 до 05:05. Однако дальше всего пошли в Денвере (США): в 1995 году аэропорт Стэмплтон, который оказался внутри плотной городской застройки, просто закрыли и перенесли подальше — за 40 км от центра.
В Шереметьево пока ограничиваются временными мерами: проверками и переносом наиболее мешающих маршрутов. Но готовые решения уже есть — вопрос только в том, сколько еще лет городу и аэропорту придется существовать в режиме взаимных компромиссов.
Автор: Екатерина Доильницына