Заповедники и национальные парки давно перестали быть местами, куда человек приходит «просто посмотреть на природу». В них строят тропы, настилы, смотровые площадки, лифты и целые туристические комплексы.
Вообще, как ни странно, такая инфраструктура может даже помогать экосистемам. Хотя далеко не всегда и не везде. Где туристическая инфраструктура полезна и для чего — разбираемся в статье.
Китайская Пандора
В китайском национальном парке Чжанцзяцзе работает необычный лифт: он поднимает туристов к «парящим» скалам. Это не маленькая тропинка и не скромная смотровая площадка: Байлун — с китайского «Лифт Ста драконов» — записан в Книгу рекордов Гиннесса как самый высокий наружный лифт в мире. Единственная проблема — он построен прямо в охраняемом ландшафте Улинъюань.
В 2002 году парящие горы Улинъюань получили статус объекта Всемирного наследия ЮНЕСКО, и споры вокруг лифта шли как раз на фоне этого нового статуса. Критики указывали на то, что Байлун и другие подобные объекты строили в очень чувствительной природной зоне, а это противоречит самой идее охраны территории.
Улинъюань — это не просто красивые горы, а очень редкий ландшафт: более 3000 кварцево-песчаных столбов и пиков, многие выше 200 метров, плюс ущелья, водопады, пещеры и природные мосты. В этом редком ландшафте обитают редкие виды: водяной олень, дымчатый леопард, гигантская саламандра и азиатский черный медведь. Кроме того, здесь встречается 3000 видов растений.
Неудивительно, что еще до строительства лифта Улинъюань страдал от туристической нагрузки. Лифт дополнительно увеличил поток желающих там побывать. А после выхода фильма «Аватар» в 2009 году толпы туристов в Улинъюане не иссякают.
Маршруты там очень комфортные. Даже слишком. Для посетителей предусмотрены бесплатные автобусы, канатные дороги, подъемник на высокую точку с потрясающими видами. Улинъюань — доступная и недорогая локация, что провоцирует массовый туризм. И это уже не заповедник нетронутой дикой природы.
Так что обстановку, в которой обитают местные животные, трудно назвать спокойной. Всюду проложены тропы, по которым ходят люди. Люди вытаптывают землю, шумят и мусорят, а дороги с бесплатными автобусами фрагментируют среду обитания, загрязняют воздух и почву. От всего этого шума животным приходится прятаться. Да и сама по себе туристическая инфраструктура нарушает естественный ландшафт и может ускорить разрушение хрупких скал, полюбоваться на которые все сюда и едут.
ЮНЕСКО отдельно подчеркивает, что Улинъюань — это «остров природы» в густонаселенном сельскохозяйственном регионе, а значит, ценность места не только в пейзажах, но и в том, что такой ландшафт вообще удалось сохранить.
Сторонники лифта утверждали, что он снизил туристическую нагрузку на гору и ближайшие окрестности, потому что раньше здесь останавливались на ночлег, чтобы совершить восхождение и полюбоваться красивыми видами. Теперь же необходимость в ночевке исчезла. Со строительством лифта в Улинъюань снесли много гостиниц и кафе, которые находились прямо внутри заповедника. Сейчас кафешки стоят только вдоль пяти туристических маршрутов.
Лифт стал символом конфликта между доступностью природных ландшафтов и их сохранением. С одной стороны, он облегчает путь и снижает нагрузку на пешие маршруты. С другой — сам по себе он привлекает еще больше людей и превращает заповедный ландшафт в туристическую локацию.
Отладка вручную
Но не всегда инфраструктура портит заповедники. Иногда она нужна именно для того, чтобы снизить вред: направить людей по одной траектории, не дать им вытаптывать растения, почву и тревожить животных. Экотропы, настилы и ограниченные маршруты — это эффективный способ удержать нагрузку в допустимых пределах.
Хороший пример такого подхода — национальный парк Йосемити в Калифорнии.
Он расположен на западных склонах горного хребта Сьерра-Невада. Йосемити привлекает туристов своими гранитными скалами, водопадами и огромными секвойями. Из-за перепадов высот в парке целых 5 зон растительности. Суммарно там обитает около 1400 видов растений — это 20% от всех видов растений, растущих в Калифорнии. Животных там тоже много: позвоночных — около 250 видов. 37 из них относится к исчезающим видам.
В заповеднике сохранился старый лес, то есть можно увидеть, какими были эти земли еще при индейцах. Поэтому каждый год туда приезжает 4–5 миллионов человек. Бо́льшая часть из них останавливается в долине Йосемити.
Несмотря на статус дикой охраняемой территории, Йосемити тоже сталкивается с экологическими проблемами. Из-за человеческого вмешательства и засух в заповеднике бывают лесные пожары, которые вредят нетронутому дикому лесу. Некоторые виды растений и животных, обитавшие там веками, не успевают адаптироваться к молниеносному изменению климата и постепенно вымирают. А большое количество посетителей вытаптывает редкие растения и горные луга.
Строительство насыпей и рвов, прокладывание дорожек меняют естественный гидрологический режим хрупких горных лугов и болот. За последнее столетие уровень грунтовых вод в долине Йосемити сильно понизился, и сейчас Служба национальных парков Калифорнии занимается восстановлением водно-болотных угодий.
Читайте дальше: Осушение болот в СССР: зачем это делалось и к чему привело
Настилы и тропы там используют как часть восстановления. В Йосемитской долине убрали старые дорожные полотна, насыпи, куски асфальта, которые мешали воде питать почву лугов и болот, а на их месте поставили приподнятые настилы. Это нужно для того, чтобы люди могли проходить через уязвимые влажные участки, не разрушая их снова. Такая мера ограничивает маршруты и спасает почву от вытаптывания: любая тропа фрагментирует среду обитания.
В рамках восстановительных проектов экологи засыпают овраги местной почвой, защищают почву от эрозии, укрепляя ее болотным дерном и высаживая местные виды, а еще удаляют с территории инвазивные виды. И даже воссоздают лесные пожары, естественные для этих земель, — но пожары контролируемые. Без них хвойные леса сменяются дубовыми рощами.
Посмотреть на то, как реанимировали луга, можно в этом красочном видео.
У этой модели очень простая логика: если поток посетителей не направлять, он быстро расползается по территории. И в итоге стихийно выросшие тропки причиняют больше вреда, чем аккуратный маршрут с настилом. На примере Йосемити очевидно, что хорошая инфраструктура на охраняемой территории не столько обеспечивает удобство, сколько позволяет контролировать нашествие туристов. А совсем запрещать проход туристам было бы неверно — они тоже финансово поддерживают дорогостоящие проекты по «реконструкции» дикой природы.
Заповедник без лишних удобств
Есть и третий вариант: заповедники почти без инфраструктуры. Например, строгий природный заповедник Цинги-де-Бемараха на Мадагаскаре — это место с острыми известняковыми «лесами», каньонами, пещерами, мангровыми болотами и озерами, где сам ландшафт делает массовый туризм трудным и неудобным.
Цинги-де-Бемараха — это место, подобного которому нет буквально нигде на Земле. Его известняковые горы — это отдельный этап эволюции Земли в виде «леса острых камней». Отдельные вершины возвышаются на сто метров, а зазубренные плато переливаются зеленым благодаря вкраплениям лесной зелени на серых карстовых глыбах.
Цинги-де-Бемараха — часть большой территории, которая признана объектом всемирного наследия ЮНЕСКО. Она называется «Сухие леса Андрефаны». Сухие леса Андрефаны отражают практически весь спектр экологических и эволюционных изменений на западе Мадагаскара. Там живет множество исчезающих видов, включая баобабы и огненные деревья, а также уникальные эволюционные линии, такие как Mesitornithiformes — отряд птиц, возраст которого составляет 54 миллиона лет.
Там живет 11 различных видов лемуров. И в целом 85% обитателей парка — эндемичные виды. Похоже, именно непроходимость ландшафта позволила сохраниться этому неповторимому биоразнообразию.
Однако минимум инфраструктуры в Цинги-де-Бемараха все-таки есть. Для туристов там предусмотрено несколько пеших маршрутов, которые можно пройти в сопровождении гида. Один из них включает прогулку по реке на традиционной деревянной лодке и посещение пещеры.
Другой маршрут — это сложное путешествие по виа феррата, скальному пути с вертикальными лестницами и подвесными мостами. Во время путешествия придется взбираться на вершины, карабкаться через узкие тоннели и спускаться на дно известнякового леса. Но бо́льшая часть заповедника, вдали от туристических троп, остается нетронутой. Да и в Цинги-де-Бемараха еще нужно суметь доехать.
Как видим, отсутствие привычной инфраструктуры — не всегда недоработка. Иногда это часть охранной стратегии. И если место само по себе труднодоступное, лучше чрезмерно не облегчать туда доступ, иначе получится, как в китайских Парящих горах.
Лифт Байлун в Улинъюане — это пример спорной инфраструктуры, которая делает хрупкий ландшафт слишком доступным. Оборудованные маршруты в Йосемити помогают беречь уязвимые участки и исправлять старые ошибки человека. А иногда лучшее решение — оставить место почти без удобств и содержать его под строгой охраной: этот метод отлично сработал в заповеднике Цинги-де-Бемараха.
Одна и та же конструкция — лифт, настил, тропа — может быть либо способом защитить природу, либо способом сделать ее удобнее для получения впечатлений. Так что дело не в самой инфраструктуре или ее отсутствии, а в том, чему она служит — природе или только нуждам посетителей. Каждый заповедник ищет этот баланс по-своему, но лучше переборщить с дикостью и недоступностью, чем с привлекательностью для туристов — иначе природные красоты на нашей планете могут скоро исчезнуть.
Автор: Екатерина Доильницына